Источник ответил:
- Не спрашивай, Кельоглан, не спрашивай! Чытчытыл-бей упал в кувшин с молоком, молоко вылилось на пол, стоны соловья зажгли горы и камни, розовая ветка потеряла свой цвет и запах, даже тополь стал ронять свои ветки, листья... Я же плачу кровавыми слезами.
Услышав это, Кельоглан так ударил своим посохом по камню, что сломал его, и так заплакал, что глаза его стали двумя источниками.
Увидел это старый пастух.
- О Кельоглан, о плешивый оглан, - сказал он. - Человек даже топором не бьет по камню, а ты ударяешь по нему своим посохом. Что случилось, почему ты так льешь слезы?
Кельоглан закрыл глаза и заговорил:
- Не спрашивай, почтенный пастух, не спрашивай. Чытчытыл-бей упал в кувшин с молоком. И вот плачу я, что могу остаться без бея, без эфенди. Молоко вылилось на пол: плачу я, что останусь без сливок и молока. Хылы и Дьшы рвут на себе волосы-плачу я, что задумают они и со мной такое проделать... Стоны соловья зажгли горы и камни - плачу, как бы не перекинулся огонь на наши поля... Роза утеряла свой цвет и запах - плачу я, что к празднику не достану розового масла... У серебристого тополя осыпались листья, засохли ветки - плачу я, что не укроюсь больше в его тени... Из пастушьего источника бьет не вода, а кровь - плачу я, что не попробую теперь студеной чистой
воды. Видишь, сколько бед упало на мою голову. Если не мне, то кому же плакать?
Так говорил Кельоглан. Услышав его речь, пастух сказал:
- Эй, Кельоглан! Тебе ли плакать! Подумай-ка, ведь не о других ты печалишься, а только о себе, о себе самом. 'Ах, вдруг останусь без масла, без сливок, ах, вдруг останусь без рук, без ног!'