Тутолмин вскочил с кресел, хотел было начать говорить; государыня, протянув ему руку, чтобы поцеловал, изволила сказать:
— Садись, садись, Тимофей Иванович, что нам толковать о глупостях, поговорим о деле.
В это время, во исполнение высочайшаго ея величества повеления, правительствующий сенат занимался составлением правил о учреждении во всей империи запасных хлебных магазинов. Три месяца продолжались в правительствующем жаркия прения; неоднократно были государыне представлены проэкты как учредить магазейны. Императрица, находя их неполными, цели учреждения неудовлетворительными, с бытом и состоянием народа несообразными, изволила, с замечаниями своими, проэкты обращать правительствующему сенату, повелевая пересмотреть их, вновь обдумать, сообразить и тогда ей представить.
Императрица, объяснив Тутолмину высочайшее свое намерение учредить запасные сельские хлебные магазины во всей империи, соизволила, как бы в шутку, примолвить:
— Тим. Иванович, по праву звания твоего генер.-губернатора, ты присутствуешь в сенате; прошу тебя, ознакомь себя с тем, что мой сенат о сем сочинил и, отдохнув от дороги, заверни к ним, потолкуй,—что-то дело у нас на лад нейдет.
— Всемилостивейшая государыня, если вашему величеству будет благоугодно мне дозволить сегодня быть в сенате,—сегодня пятница, общее собрание.
— Да ты еще не знаком с делом, сказала государыня. Тутолмин. Всемилостивейшая государыня! Мудрыя изречения вашего величества обильно вразумили меня. Дозвольте, государыня.
— Коли хочешь и можешь,—с Богом! и коли в собрании не устанешь, так приезжай обедать; а коли устанешь, прошу себя не неволить. Ты, во все время твоего пребывания у нас— мой гость; обедай всегда у меня.
Пожаловала поцеловать ему свою руку. Тутолмин откланялся и поспешил в сенат.
Государыня беседовала с ним с 6-го часа до 10 часов.