и скорыми шагами пошел обратно в кабинет к Брюсу и, еще не успевши отворить совсем дверь, кричал уже:
— Граф, француза я поддел, он здесь!
Брюс, обрадованный этою вестию, торжествуя, восхищался уже наперед, как он угодит государыне, как ея величество будет благодарить его, кричал в свою очередь Рылееву:
— Никита Иванович, что время терять, допросим скорее бездельника, злодея. Лучше будет для нас, когда мы всю тайну выведаем, а какая нам в том выгода передать его Шишковскому.
Оба, Брюс и Рылеев, велели приготовить розги, людей призвали, щеголя француза разоблачили и начали пороть розгами, допрашивая его:
— Qui sont ceux qui l'ont envoyé à Pétersbourg pour empoisonner Sa Majesté l'Impératrice?
Несчастный француз визжал под розгами, вертелся, если только мог вертеться, будучи в руках 6 или 8 сильных исполнителей приказания гр. Брюса, и, наконец, перестал визжать, изнемог. Брюс и Рылеев остановились продолжать пытку, не знали что делать, чтобы открыть тайну. Придумали призвать на совещание правителя канцелярии,—к сожалению, я забыл его имя. Явился правитель канцелярии.
Они, сказав ему причину его призыва, требовали его мнения о том, что им предпринять, чтобы выведать от француза всю истину, для чего он прибыл.
Правитель канцелярии, как благоразумный человек, спросил гр. Брюса:
— Ваше сиятельство, вы изволили видеть его паспорт, изволили спрашивать, кто он таков?