Павел засмеялся и изволил Куракину отвечатъ:
— „Сказать мне приятное можно и не потея".
Князь Алексей Борисович Куракин впал в опалу, как о том узнали впоследствии, по наговору (бывшаго) цырюльника Кутайсова, котораго Куракин, к удивлению всех царедворцев, не более почитал, как брадобреем.
Услышали при дворе, что князь Алексей бездельник, плутует вместе с откупщиками и подрядчиками. Все не постигали, каким образом могла весть эта дойти до государя. Верный и нелицеприятный слуга царский — ящик сосновый давно был уже в опале, давным давно был истреблен, когда князь Алексей пришел в немилость. Цирюльник Кутайсов доложил, не усердием будучи подвигнут, истину, но по уважению того, что его, Кутайсова, чарочкой обносили, ему ничего в лапу не попадало.
Обстоятельства благоприятствовали. Поднялось значение Анны Петровны, дочери Петра Васильевича Лопухина, искали случая возводить Лопухина на высшия степени, жаловать ему титла, ордена, имения, наконец, не зная чем пожаловать его, придумали и повелели, чтобы лакеи, повара, кучера, истопники князя Лопухина носили придворную ливрею.
Лопухин заступил место кн. Алексея Куракина, возведен в достоинство княжеское с титлом светлости; другую дочь свою выдал в замужество за сына Кутайсова. Кутайсов пожалован в обер-шталмейстеры, возведен в графское достоинство, отнял у сына жену....
Два маклера в шашнях князя Лопухина, князь Василий Алексеевич Хованский, да бывший некогда в случае дурак Иван Николаевич Корсаков, не знаю за что, поссорились с гр. Кутайсовым. Они не смели ссориться с Кутайсовым, да цирюльнику показалось, что Хованский и Корсаков недовольно вежливы пред ним, не хотят отдать достодолжнаго уважения высоким его достоинствам, вследствие этого заключения г-на цырюльника состоялось повеление: Хованскому ехать на житье в Симбирск, Корсакову — в Нижний-Новгород.
Место князя Лопухина занял умный и деловой человек Александр Андреевич Беклешов. Он не мог долго остаться и на место его скоро поступил безграмотный, с ослиным умом, Петр Хрисанфиевич Обольянинов.
Вот два доказательства великаго ума Обольянинова. Гнусный Туманский, определенный ценсором в Риге, чтобы не было ввозимо запрещенных книг, присвоил себе право осматривать в Лифляндии все частныя библиотеки, которых было, благодарение Богу! в Лифляндии довольное число; каждый кирхшпиль имел свою библиотеку, которою заведывал пастор; желающие пользоваться чтением платили небольшое число за то денег, сбор этот был обращаем на покупку книг для библиотеки. В одной из библиотек кирхшпиля Туманский нашел какую-то запрещенную книгу, еще до царствования Павла, которую можно было сыскать во всех домах у тех, которые читают.
Туманский, желая выслужиться, представил книгу генерал-прокурору,— по системе тогдашняго правления всем заведывал генерал-прокурор. Обольянинов устроил так, что пастор (Зейдер) был наказан кнутом и потом (?) сужден в уголовной палате!