— Умно, сказал император и спросил повытчика:
— Какой, сударь, указ я подписал о духовной Бекетова? Повытчик крякнул, поклонился и доложил:
— Такого-то месяца и числа высочайше соизволили, всемилостивейший государь, дать Правительствующему Сенату указ Вашего Императорскаго Величества об утверждении духовнаго завещания Бекетова.
— Хорошо, сказал царь; а не противоречит ли этот указ коренному закону?—спросил император.
— Всемилостивейший государь,—отвечал повытчик, крякнув и поклонясь прежде, высочайшая воля Вашего Величества последовала вопреки существующих узаконений.
— Ты говоришь правду?—спросил царь повытчика, не врешь ли ты?
— Дерзну ли облыжно докладывать Вашему Императорскому Величеству, всемилостивейший государь!
С последним словом царь опять потянул за снурок колокольчика и вошедшему изволил повелеть:
— Сию ж минуту генерал-прокурора сюда!
Не долго протекло времени от повеления до выполнения его. Государь всемилостивейше соизволил приуготовить себя к принятию сановника своего, который зовется «око царское». Его Величество соизволил возложить на главу огромную шляпу с золотым галуном, руки вложил в перчатки с пребольшими крагенами, взял трость, оперся на письменный стол, или называемое бюро, и ожидал появления князя Куракина.