— Какой я подписал указ по делу о духовной Бекетова? Обер-прокурор задрожал сильнее прежняго и должен был сознаться, что не помнит этого указа.
Государь изволил гневно возразить ему:
— О чем же ты думаешь, когда не помнишь моих именных повелений? и потянул снурок колокольчика, а вошедшему на призыв
ординарцу сказал:
— Обер-секретаря общаго собрания ко мне!
Явился обер-секретарь так же трепетно, так же дрожал, как прокурор и также должен был сознаться, что не помнит об указе Государь, посмотрев на обер-секретаря, изволил сказать:
— И ты такая же скотина, как обер-прокурор, стань, осел, с ним рядом. И опять потянул снурок; вошедшему адъютанту изволил повелеть: привесть к нему из сената повытчика-подъячаго (сударь, у котораго было дело о духовной Бекетова).
Скоро был представлен и подъячий, засаленный, небритый, в рыжем парике, сутулый и с бородавкою на лбу, нетрезвый и знающий дело свое.
— Ну, ты что мне скажешь, ракалия?—спросил его государь.
— О чем благоугодно Вашему Величеству спросить; коли знаю, всемилостивейший государь, доложу Вашему Величеству.