LXXIII.
Питомцы кадетскаго корпуса.—Начало службы А. М. Тургенева.—Его образование.— Командировка в Крым в 1814 году.—Назначение директором Медицинскаго департамента.—Дело о заказе хирургических инструментов в Туле 1830—1831 г.г.—Мишковский.—Марченко.
Какие люди выходили из кадетских корпусов! и каких ныне (1840-ые годы?) видим воспитанников, получивших образование свое, увы! в тех же кадетских корпусах!
Отец мой был кадетом в царствование Елисаветы, я много от него наслышался о кадетском корпусе, но никогда не слыхал того, что слышал собственными ушами. К-м-ь,*) завербованный в Курляндии немец в пехотный Воронежский полк, бывший тогда под начальством молодаго, прекраснаго собой щеголя, полковника Степана Степановича Апраксина, был большаго роста и стройно сложен.
*) Надо полагать, здесь имеется в виду г-н Клейнмихель.
Апраксин, по существовавшему тогда праву полковника, преобразовал К-м-я из мушкетер в гусары, то-есть приказал одеть его в венгерское, богато золотом обложенное, платье, поставив его сзади кареты своей, и гордился, по молодости лет своих, тем, что в Петербурге не было ни у кого столь стройнаго за каретою гусара. К-м-ь любил пить вино; российския строгости научили К-м-я быть трезвым.
По прошествии нескольких годов Степан Степанович Апраксин, в вознаграждение тряской службы и уважение отсчитанных ему строгостей произвел К-м-я в унтер-офицеры, а впоследствии доставил ему от службы увольнение.
По уважению той же великотелесности первоначально Петр Иванович Милисино, начальник артиллерийскаго кадетскаго корпуса, определил К-м-я при корпусе провиантским коммиссаром. По прошествии некотораго времени, Милисино имел необходимую надобность дать звание (знакомой) своей француженке, соблазненной или купленной им от какой-то содержательницы пансиона. Сделано было предложение К-м-ю на бракосочетание; немец разсчел, что это будет для него выгодно, согласился и в разсчете своем не ошибся. Кому до того какое дело, что она жила в доме у генерала Милисино. Все родившияся дети получили и остались с его фамилиею.
При восшествии императора Павла I на престол, он нашел К-м-я уже в ранге капитана, а чрез несколъко дней его увидели уже полковником и во дворце, в назначенной особенно комнате, с книгою в руках, напечатанною на полурусском, полунемецком с примесью чухонскаго языке, преподающаго лекции военнаго искусства! и кому же? — фельдмаршалам: кн. Репнину, Мусину-Пушкину, гр. Ив. Петр. Салтыкову и прочим генералам, поседевшим на поле славы, увенчанным лаврами. К-м-ль никогда сражения издалека не видывал. Этому мудрецу и витязю были впоследствии вверены для образования и приготовления на службу отечества и царскую дети дворян русских. Сам слышал своими ушами, повторяю, как генерал-от-инфантерии К-м-ль, обучая кадет во фронте экзерциции и маршировке, кричал им: «Ракалии! математику под каблук! я из вас эту дурь выколочу... Правой, левой, раз, два, раз, два!»
На многия лета долго, долго незабвенной в памяти NN всегда изволил говаривать, что чем офицер глупее, тем он в службе полезнее и что лучше дурака никто в караул не вступит.—Что премудро, то премудро. —Како отверзутся уста и наполнятся духа и слово отрину, вопреки сей премудрости. Но ныне (в 1840 г.) не увидим уже кадетов, которые бы походили на кадета Тутолмина. Таковых, которые писать не умеют, видим сотни, видим тысячи.