— Как за что, ваше высокоблагородие? как он не видал и не узнал?
— Володимиров, стыдно, брат! Жида и тогда было бы не за что колотить, еслибы он и на мост не попал,—видишь, как темно, хоть глаз выколи,—а еще того менее было бы справедливо колотить за то жида, что мост провалился; в этом жид никак не виноват, а ближе винить за это местное начальство, что на большой дороге такие худые мосты.
— А все не мешало бы, ваше высокоблагородие, поколотить жида,— до местнаго начальства не доберешься, да кто их там разберет, а жид под руками.
В 1829 году, когда я был директором Медицинскаго департамента, при вступлении в должность, нашел я департамент в большом безпорядке: в запасном аптечном магазине ни фунта лекарств, в инструментальном хирургическом заводе ни одного ланцета,—словом армии Дибича в Турции, Паскевича на персидских пределах оставались без лекарств и хирургических инструментов.
два с половиною месяца я успел снабдить обе армии по госпитальному каталогу лекарствами и всеми прочими потребностями на 975 тысяч человек. За таковую деятельность всемилостивейший государь всемилостивейше соизволил повелеть произвесть меня в действительные статские советники и пр. и пр.
Для обезпечения армий в хирургических инструментах придумал я сделать заказ в Туле, мысль сия одобрена министром (Закревским) и доведена была до высочайшаго сведения; похвалили меня. Г-н министр Закревский сам избрал чиновника, коллежскаго советника Грузинскаго, для отправления в Тулу условиться с мастерами в цене за работу, заключить контракт, дать задатки. С моей стороны, то-есть от департамента, было сделано распоряжение и утверждено министром, чтобы контракт с мастерами заключил Грузинский при посредстве тульскаго гражданскаго губернатора и начальника Тульскаго оружейнаго завода. Инструменты от мастеров принимать и сличать с данными образцами поручено было Тульской врачебной управе, и, в случае могущих возникнуть при приеме споров и пререканий, велено было для скорейшаго разрешения относиться непосредственно к губернатору и начальнику оружейнаго завода. Кажется, все обдумано, кажется, казна обезпечена, кажется, и мастера ограждены от притязаний со стороны управы при приеме инструментов.
Мастера начали представлять худо сделанные инструменты, возникла переписка и пререкания у губернатора и начальника завода, было произведено следствие, и, наконец, инструменты забракованы, не приняты. Прошу заметить—все это происходило в Туле, а я директорствовал денно и нощно в департаменте в Петербурге; думал: «а мне какое дело! что с моей стороны было должно сделать — сделано, я прав». Нет, не так-то у нас водится.
В 1830 и 1831 году, во время высочайшаго пребывания государя императора в Москве, тульские мастера всеподданнейше утруждали государя императора прошением повелеть принять инструменты. Прошу заметить—в это время я уже не был директором, а состоял с прочиею братиею при герольдии. По просьбе тульских мастеров назначена и послана из Москвы в Тулу экстренная коммиссия, в которой находился для осмотра и освидетельствования годности инструментов оператор Кюльдишевский.
Экстренная коммиссия смотрела, разбирала купно и с оператором Кюльдишевским и нашла, что инструментов за негодностию принять нельзя. А мне какое дело!
Вчера явился ко мне прибывший из Петербурга купец Москвин, которому поручено от оператора и управляющаго казенным хирургических инструментов заводом, Ильи Васильевича Буяльскаго, предварить меня, что учреждена ныне вновь коммиссия для окончания и решения упомянутаго дела о тульских инструментах, в которой заседает или председательствует наперстник бывшаго министра Закревскаго, зять бывшаго государственнаго секретаря Марченки, г. Александр Яковлевич Мишковский, который-де соблаговолил сделать заключение, чтобы мастерам за обракованные инструменты заплатить по договоренной цене деньги, а выданныя деньги, в пополнение казны, взыскать с бывшаго директора медицинскаго департамента Тургенева.