Кн. Волконский, шеф мой, во всю дорогу что-то шептал себе под нос вероятно благодарил за изъявленное благоволение, крестным знамением себя не ограждал, от дворца до города храмов Божьих нет, и в городов за темнотою нельзя было церквей благовременно видеть.
Но его сиятельство кн. Григорий Сем. Волконский был человек набожный, богомольный: он, проходя пред храмом Господним, преклонял колено, не разбирая, была-ли тут грязь или лужа; когда не мог приложиться к иконе, князь клал на себя знамение креста и, поцеловав персты свои, дуновением посылал, так сказать, поцелуй в прямой дирекции к иконе; у дверей в соборах Успенском, Архангельском, когда соборы были заперты, крестясь, целовал замки.
Чрез день после полученнаго благоволения, шеф, все штаб-и обер-офицеры кирасирскаго полка были на вахт-параде у Петровскаго дворца; в полку служили два брата, подполковники Ермолины.
Павел Петрович, проходя по фронту офицеров, вдруг изволил пред старшим Ермолиным остановиться и, посмотрев пристально, сказал ему:
— „Вы, сударь, служили в Новотроицком кирасирском полку?"
— Служил, в, в., отвечал Ермолин.
— „Погодите, погодите, сударь, вспомню: вы были полковым квартирмейстером? "
— Был, в. в.
— „Фамилия ваша Ермолин?"
— Точно так, в. в.