Представьте себе прогневанную старую деву, которая с семи часов утра до 12 часов была в порыве яростнаго гнева, принуждена сидеть спокойно и благочинно в креслах. О, когда старыя девы бывают восторжены яростью, тогда и сатана отбой барабанит. Она забыла своего лейб-кучера Агафона, забыла, что длинный его нос сплюснут, как растоптанный башмак, и всю желчь, мщение приготовила пред фельдмаршалом излить на меня, совершенно невиннаго человека. Ея высокопрев—ву померещилось, что я не хотел доложить графу о ея приезде; Бог знаетъ, что деве лезло в голову.
В 12 часов собирались у фельдмаршала: комендант Иван Крестьянович Гессе, обер-полициймейстер, губернатор, прокурор, губернский архитектор, генералы, начальники провиантскаго депо и коммисариата и всегда толпа просителей.
Граф вышел в приемную, прямо подошел к даме, я, как и всегда, по долгу звания, за ним.
Ея высокопр — во начинает приносить жалобу на меня.
— „Помилуй, граф, защити меня, этот (указывая на меня) сорванец крайне меня разобидел наглостию, дерзостно; я дочь генерал-аншефа".
Граф, взглянув на меня, сказал: „Тургенев! ты что это, как ты смел?"
Я доложил фельдмаршалу, что мне никогда на мысль не приходило оскорблять ея высокопревосходительство, что с должным уважением и вниманием я выслушал разсказ ея высокопревосходительства о драке с кирасирами кучера Агафона; в эту минуту меня позвали к вашему сиятельству, я поклонился ея высокопр—ству и пошел к вам в кабинет. Агафон, да, кучер Агафон спас меня от неприятных последствий. Высокопревосходительная дева, услышав в разсказе моем фельдмаршалу имя Агафона, вспомнила зачем она приехала к фельдмаршалу и начала с жаром разсказывать подробно и энергически, как в бою Агафону своротили на сторону нос, что она была испугана, лишена удовольствия быть в маскараде, что с нею сделалось дурно!
Фельдмаршал отвечал ея высокопр — ву:
— „Успокойтесь, сударыня, кирасир прикажу наказать, а что касается до носа вашего кучера Агафона, вы знаете, сударыня, сражение без пролития крови не бываеъ, a la guerre соmme a la guerre!"—и поклонился деве.
Добрый и почтенный комендант Гессе, чтобы избавить фельдмаршала от разъярившейся гневом девы, доложил фельдмаршалу: