— „Гг., в ваших словах есть много несправедливаго. Вы говорите, Лизанька не учит, не выучивает назначенных ей ролей, а вижу и слышу на театре в Эрмитаже никто из актеров так хорошо не знает роли своей, как Лизанька! Что это значит? Разве она потому в глазах ваших виновата, что я ее люблю?"
Соймонов и Юсупов едва устояли на ногах от речей царских, не знали, что доложить на это государыне, кланялись, гнулись, молчали с вытянутыми лицами, в то-же мгновение замышляли, как бы изыскать случай мстить бедной девушке и погубить ее.
Это было непреложное правило в XVIII веке всех придворных—гнать и губить всех тех, которые соделались при дворе известными не по их ходатайству и покровительству, но собственно лично своими дарованиями и уму.
Лизанька была влюблена в актера Силу Николаевича Сандунова, который всегда играл в опере Comarara (серьезная вещь) роль испанца Тита.
Лизанька и Сила превосходно играли в этой пьесе и первая, когда пела: „перестаньте (ль) льститься ложно и мыслить так безбожно, что деньгами возможно в любовь к себе склонить", всегда обращалась к стороне кресел, где сидел Безбородко.
Узнали о любви Сандунова; а когда он стал просить дозволения у директоров жениться на Лизаньке, ему было решительно отказано, и полагая причиною несогласия Лизаньки принять любовное предложение графа Александра Андреевича Безбородко в присутствии любезнаго ей Силы Сандунова, по взаимному с графом согласию, придумали удалить Сандунова из Петербурга и тем достигнуть желаемой цели.
Директорам, Соймонову и кн. Юсупову, не трудно было найти причины к обвинению беднаго актера; нашли не одну, а множество и послали за наказание в Херсон на службу в лазаретные служителя или писаря.
Однако же, это было сделано, но без ведома государыни. Сегодня бы в ночь повезли Силу в Херсон, а государыня изволила приказать на другой день представить „Comarara" в Эрмитаже. В 6 часов пополудни началась пьеса.
Государыня, заметив, что Лизанька печальна, изволила спросить: „здорова-ли Лиза?" Увидев, что роль испанца Тита играет другой актер, а не Сандунов, изволила спросить: „а где Сила?"
Государыне отвечали—сделался нездоров.