— Да ты, г-н философ, насмехайся, сколько хочешь, и кривляй себе рожу, а посмотри как пьеса принята будет публикою!
Лужков, сидя на своих креслах, преравнодушно отвечал государыне:
„В этом нет ни малейшаго сомнения, будет хорошо принята, потому Екатерина писала эту пьесу".
Другой разсказ.
Государыня получила с нарочным курьером из Вены известие и подробное описание казни Людовика XVI в Париже.
Едва успела она прочесть полученныя бумаги, не посылая еще за Безбородко, с конвертом в руке изволила скорыми шагами пойти в библиотеку, где Иван Федорович по обыкновению корпел над фолиантами с 6 часов утра.
Государыня вошла в библиотеку встревоженная, с разстроенным лицом, кусая себе губы, и, заняв свои кресла и подавая конверт Лужкову, сказала:
— Прочти-ка, Иван Федорович, какое ужасное злодеяние совершили в Париже!
Лужков развернул конверт, прочитал бумаги и, отдавая их Екатерине, сказал:
„Я ничего в этом не нахожу удивительнаго".