- Да, с чего?-повторил я.-Оставил бы ты их у Ва-силья...
- Ну, нет,- перебил Давыд.- Это шалишь! Но что мы с ними теперь сделаем?
- Да! Что?
Мы оба уставились на часы-и задумались. Украшенные голубым бисерным шнурком (злополучный Василий впопыхах не успел снять шнурок этот, который ему принадлежал) - они преспокойно делали свое дело: чикали-правда, несколько вперебивку,-и медленно передвигали свою медную минутную стрелку.
- Разве опять их зарыть? Или уж в печку их? - предложил я наконец.-Или вот еще: не поднести ли их Латкину?
- Нет,-ответил Давыд.-Это все не то. А вот что: при губернаторской канцелярии завели комиссию, пожертвования собирают в пользу касимовских погорельцев. Город Касимов, говорят, дотла сгорел, со всеми церквами. И, говорят, там все принимают: не один только хлеб или деньги,- но всякие вещи натурой. Отдадим-ка мы туда эти часы! А?
- Отдадим! отдадим!-подхватил я.-Прекрасная мысль! Но я полагал, так как семейство твоих друзей нуждается...
- Нет, нет; в комиссию! Латкины и без них обойдутся. В комиссию!
- Ну, в комиссию-так в комиссию. Только, я полагаю, надо при этом написать что-нибудь губернатору. Давыд взглянул на меня.
- Ты полагаешь?