- Да в воду зачем прыгнул?
- Прыгнул!-Не удержался .на перилах, вот и вся штука. Умел бы плавать нарочно бы прыгнул. Выучусь непременно. А зато часы теперь - тю-тю!..
Но тут отец мой торжественным шагом вошел в нашу комнату.
- Тебя, любезный мой,-обратился он ко мне,-я выпорю непременно, не сомневайся, хоть ты поперек лавки уже не ложишься.-Потом он подступил к постели, на которой лежал Давыд.- В Сибири,- начал он внушительным и важным тоном,-в Сибири, сударь ты мой, на каторге, в подземельях живут и умирают люди, которые менее виноваты, менее 'преступны, чем ты! Самоубивец ты, или просто вор, или уже вовсе дурак?-скажи ты мне одно, на милость?!!
- Не самоубивец я и не вор,- отвечал Давыд,- а что правда, то правда: в Сибирь попадают хорошие люди, лучше нас с вами... Кому же это знать, коли не вам?
Отец тихо ахнул, отступил шаг назад, посмотрел пристально на Давыда, плюнул и, медленно перекрестившись, вышел вон.
- Не любишь?-проговорил ему вслед Давыд и язык высунул. Потом он попытался подняться - однако не мог.- Знать, как-нибудь расшибся,- промолвил он, крехтя и морщась.-Помнится, о бревно меня водой толкнуло.-Видел ты Раису? - прибавил он вдруг.
- Нет, не видел... Стой! стой! стой! Теперь я вспоминаю:
уж не она ли стояла на берегу, возле моста? Да... Темное платьице, желтый платок на голове... Должно, она!
- Ну, а потом... видел ты ее?