- Да отчего же ты ушла домой, Раиса, для чего не осталась? - говорил я ей... Она все еще не приподнимала головы.-Ты бы увидала, что его спасли...
- Ах, не знаю! Ах, не знаю! Не спрашивай! Не знаю, не помню, как это я домой попала. Помню только: вижу тебя на воздухе... что-то ударило меня... А что после было...
- Ударило,-повторил Давыд. И мы все трое вдруг дружно засмеялись. Очень нам было хорошо.
- Да что же это такое будет наконец! - раздался за нами грозный голос, голос моего отца. Он стоял на пороге двери.- Прекратятся ли наконец эти дурачества или нет? Где это мы живем? В российском государстве или во французской республике?
Он вошел в комнату.
- Во Францию ступай, кто хочет бунтовать да беспутничать! А ты как смела сюда пожаловать?-обратился он к Раисе, которая, тихонько приподнявшись и повернувшись к нему лицом, видимо заробела, но продолжала улыбаться какой-то ласковой и блаженной улыбкой.-Дочь моего заклятого врага! Как ты дерзнула! Еще обниматься вздумала! Вон сейчас! а не то...
- Дядюшка,-промолвил Давыд и сел в постели.-Не оскорбляйте Раисы. Она уйдет... только вы не оскорбляйте ее.
- А ты что мне за уставщик? Я ее не оскорбляю, не ос... кор... бляю! а просто гоню ее. Я тебя еще самого к ответу потяну. Чужую собственность затратил, на жизнь свою посягнул, в убытки ввел.
- В какие убытки? - перебил Давыд.
- В какие? Платье испортил-это ты за ничто считаешь? Да на водку я дал людям, которые тебя принесли! Всю семью перепугал да еще фордыбачится? А коли сия девица, забыв стыд и самую честь...