Раиса как бы с трудом 'перевела глаза на меня; мигнула ими несколько раз, все более и более их расширяя, потом нагнула голову набок, понемногу побагровела вся, губы ее раскрылись... Она медленно, полной грудью потянула в себя воздух, сморщилась, как бы от боли, и, с страшным усилием проговорив: "Да... Дав... жи... жив",- порывисто встала с крыльца и устремилась...
- Куда? - воскликнул я.
Но, слегка похохатывая и пошатываясь, она уже бежала через пустырь...
Я, разумеется, пустился за нею, между тем как позади меня поднялся дружный, старческий и детский вопль Латки-на и глухонемой... Раиса мчалась прямо к нам.
"Вот выдался денек!-думал я, стараясь не отставать от мелькавшего передо мною черного платьица...-Ну!"
XXII
Минуя Василья, тетку и даже Транквиллитатина, Раиса вбежала в комнату, где лежал Давыд, и прямо бросилась ему на грудь.
- Ox... ox... Да... выдушко,-зазвенел ее голос из-под рассыпанных ее кудрей,-ох!
Сильно взмахнув руками, обнял ее Давыд и приник к ней головою.
- Прости меня, сердце мое,- послышался и его голос. И оба словно замерли от радости.