- Да,- прибавил я все тем же деловым тоном,- я их отдал. Тут есть такой мальчик, очень бедный, нищий: так вот ему.
Давыд положил щетку на умывальный столик.
- Он может за деньги, которые выручит,- продолжал я,- приобрести какую-нибудь полезную вещь. Все-таки за них он что-нибудь получит.
Я умолк.
- Ну что ж! дело хорошее! - проговорил наконец Давыд и пошел в классную. Я последовал за ним.
- А коли тебя спросят-куда ты их дел?-обратился он ко мне.
- Я скажу, что я их обронил,- отвечал я небрежно. Больше о часах между нами в тот день уже не было речи; а все-таки мне сдавалось, что Давыд не только одобрял меня, но... до некоторой степени... даже удивлялся мне. Право!
V
Прошло еще два дня. Случилось так, что никто у нас в доме часов не хватился. У отца вышла какая-то крупная; неприятность с одним из его доверителей: ему было не до меня и не до моих часов. Зато я беспрестанно думал о них! Даже одобрение... предполагаемое одобрение Давыда меня не слишком утешало. Он же ничем особенно его не выказывал: всего только раз сказал-и то вскользь, что не ждал от меня такой удали. Решительно: пожертвование мое приходи лось мне в убыток, оно не уравновешивалось тем удовольствием, которое Мое самолюбие мне доставляло.
А тут еще, как нарочно, подвернись другой знакомый нам гимназист, сын городского доктора,- и начни хвастаться новыми, и не серебряными, а томпаковыми часами, которые подарила ему его бабушка...