— Да, я за вас молилась и молюсь каждый день. А вы, пожалуйста, не говорите легко об этом.
Лаврецкий начал уверять Лизу, что ему это и в голову не приходило, что он глубоко уважает всякие убеждения; потом он пустился толковать о религии, о ее значении в истории человечества, о значении христианства…
— Христианином нужно быть, — заговорила не без некоторого усилия Лиза, — не для того, чтобы познавать небесное… там… земное, а для того, что каждый человек должен умереть.
Лаврецкий с невольным; удивлением поднял глаза на Лизу и встретил ее взгляд.
— Какое это вы промолвили слово! — сказал он.
— Это слово не мое, — отвечала она.
— Не ваше… Но почему вы заговорили о смерти?
— Не знаю. Я часто о ней думаю.
— Часто?
— Да.