Шпигельский (живо). Но вы, пожалуйста, не подумайте... Я бы ни за что не согласился быть в таком деле посредником, это совершенно противно моей натуре.
Ракитин улыбается. Если б я не знал Большинцова за честнейшего человека... Впрочем, я и теперь желаю только одного: пусть мне ответят решительно - да или нет?
Ракитин. Разве уж до того дело дошло?
Шпигельский. Да что вы воображаете?.. Не о женитьбе речь идет, а о позволении ездить, посещать...
Ракитин. Да кто ж это может запретить?
Шпигельский. Экие вы... запретить! Конечно, для всякого другого... но Большинцов человек робкий, невинная душа, прямо из златого века Астреи, только что тряпки не сосет... Он на себя мало надеется, его нужно несколько поощрить. Притом его намеренья - самые благородные.
Ракитин. Да и лошади хороши.
Шпигельский. И лошади хороши. (Нюхает табак и предлагает Ракитину табакерку.) Вам не угодно?
Ракитин. Нет, благодарствуйте.
Шпигельский. Так, так-то, Михайло Александрыч. Я вас, вы видите, не хочу обманывать. Да и к чему? Дело ясное, как на ладони. Человек честных правил, с состоянием, смирный... Годится - хорошо. Не годится - ну, так и сказать.