ТРОПАЧЕВ (тихо Елецкому). Он на этом Ветрове помешан. (Громко.) А в вашем участке сколько десятин?
КУЗОВКИН (понемногу переставая робеть). Да за выделом седьмых частей и прочих законных треб — восемьдесят четыре десятины с лишком.
ТРОПАЧЕВ. А душ сколько вам достается?
КУЗОВКИН. Душ неизвестно сколько. Многие в бегах состоят-с.
ЕЛЕЦКИЙ. Да от чего же вы не владеете вашим именьем?
КУЗОВКИН. А тяжба-с.
ЕЛЕЦКИЙ. Тяжба? С кем?
КУЗОВКИН. А другие оказываются наследники. Казенные долги тоже есть, ну и частные.
ЕЛЕЦКИЙ. И давно это дело завязалось?
КУЗОВКИН (постепенно одушевляясь). Давно-с. Еще при покойнике-с, царство ему небесное! За мной бы осталось, да денег нет. Времени тоже мало. Следовало бы в город съездить, разумеется, попросить, похлопотать — да, вишь, некогда-с. Гербовая бумага одна чего стоит. А человек я бедный-с.