КАРПАЧОВ (указывая на Кузовкина). И пел-с и плясал-с.
ТРОПАЧЕВ. Вот как! Э! Да вы, я вижу, молодец! Окажите же дружбу… а? (Елецкому.) C'est un peu vulgaire — ну, да в деревне… (Громко Кузовкину.) Что же вы? Ну-ка? «По улице»… (Начинает напевать: «По улице».) Ну?
КУЗОВКИН. Увольте-с, сделайте милость.
ТРОПАЧЕВ. Экой несговорчивый… Елецкий, прикажите ему вы…
ЕЛЕЦКИЙ (не совсем решительным голосом). Да отчего же вы, Василий Семеныч, не хотите теперь петь?
КУЗОВКИН. Не те лета, Павел Николаич. Увольте.
ТРЕМБИНСКИЙ (прислуживаясь и с улыбкой взглядывая на господ). А, кажется, еще недавно на свадьбе вот их братца (указывая на Иванова) изволили отличаться.
ТРОПАЧЕВ. А, вот видите…
ТРЕМБИНСКИЙ. Присядкой через всю комнату изволили пройти…
ТРОПАЧЕВ. О, в таком случае вам уже никак отказаться нельзя… За что ж вы хотите нас с Павлом Николаичем обидеть?