КУЗОВКИН. То было дело вольное-с.
ТРОПАЧЕВ. А теперь мы вас просим. Вы хоть то в соображение примите, что ваш отказ, пожалуй, неблагодарности приписать можно. А неблагодарность… ай! Какой гнусный порок!
КУЗОВКИН. Да у меня и голоса совсем нету-с. А что насчет благодарности — я по гроб обязанный человек и готов жертвовать.
ТРОПАЧЕВ. Да мы от вас никакой жертвы не требуем… А вот спойте-ка нам песенку. Ну! (Кузовкин молчит.) Да ну же.
КУЗОВКИН (немного помолчав, начинает петь: «По улице», но голос у него на втором слове прерывается). Не могу-с… ей-богу, не могу-с.
ТРОПАЧЕВ. Ну, ну, не робейте.
КУЗОВКИН (взглянув на него). Нет-с — я петь не буду-с.
ТРОПАЧЕВ. Не будете?
КУЗОВКИН. Не могу-с.
ТРОПАЧЕВ. Ну, в таком случае знаете что? Видите вы этот бокал шампанского? Я вам его за галстук вылью.