ЕЛЕЦКИЙ. Прощайте, Василий Семеныч. А впрочем, погодите немного… Э-э-э-э… господин Тропачев к нам приехал — так вот он сейчас сюда войдет… я бы желал, чтобы вы при нем то же самое повторили — вот то, что вы мне сегодня поутру сказали…
КУЗОВКИН. Слушаю-с.
ЕЛЕЦКИЙ. Хорошо. (К входящему Тропачеву.) Mais venez donc — venez donc! (Тропачев подходит, рисуясь по обыкновению.) Ну, что, кто выиграл?
ТРОПАЧЕВ. Разумеется, я. А ваш бильярд удивительно хорош. Только представьте, господин Иванов отказался играть со мной! Говорит: у меня голова болит. Господин Иванов… и болит голова!! А? Et madame? Надеюсь, она здорова?
ЕЛЕЦКИЙ. Слава богу, — она сейчас придет.
ТРОПАЧЕВ (с любезной фамильярностью). А ведь послушайте, ваш приезд ведь это совершенное счастье для нашего брата степняка — хе-хе — une bonne fortune… (Оглядывается и замечает Кузовкина.) А, боже мой, — и вы тут?
КУЗОВКИН молча кланяется.
ЕЛЕЦКИЙ (громко Тропачеву, указывая подбородком на Кузовкину). Да… он сегодня ужасно сконфужен — вы понимаете — после вчерашней глупости — с самого вот утра у нас у всех прощенья просит.
ТРОПАЧЕВ. А! Видно, вино не свой брат?.. Что скажете? То-то.
КУЗОВКИН (не поднимая глаз). Виноват-с, совершенное безумие, можно сказать, нашло-с.