- В гробу.
Фустов перекосил и опустил глаза и тихонько потер себе руки.
- Тебе холодно? - спросил я.
- Да, брат, холодно,- отвечал он с расстановкой и бессмысленно покачал головою.
Я начал ему доказывать, что Сусанна непременно отравилась, а может быть, и отравлена была, и что этого нельзя так оставить...
Фустов уставился на меня.
-Что же тут делать?-сказал он, медленно и широко моргая.- Хуже ведь... если узнают. Хоронить не станут. Оставить надо... так.
Мне эта, впрочем, очень простая мысль в голову не приходила. Практический смысл моего приятеля не изменял ему.
- Когда... ее хоронят? - продолжал он.
- Завтра.