- За вами, батюшка, тридцать семь рублей сорок копеек ассигнациею,-заговорила Прасковья Ивановна.-Вот, не угодно ли поверить?
Иван Афанасьич не отвечал ни слова.
- Восемнадцать обедов, по семи гривен за каждый: двенадцать рублей шесть гривен.
- Итак, мы расстаемся с вами, Прасковья Ивановна?
- Что ж, батюшка, делать? Такие ли бывают случаи? Двенадцать самоваров, по гривенничку...
- Но скажите хоть вы мне, Прасковья Ивановна, куда это ходила Василиса, и зачем это она...
- А я, батюшка, ее не расспрашивала... Рубль двадцать копеек серебряною монетой. Иван Афанасьич задумался.
- Квасу и кислых щей,-продолжала Прасковья Ивановна, отделяя костяшки на счетах не указательным, а третьим пальцем,- на полтину серебром. К чаю сахару и булок на полтину серебром. Четыре картуза табаку куплено по вашему приказанию: восемь гривен серебром. Портному Куприяну Аполлонову...
Иван Афанасьич вдруг поднял голову, протянул руку и смешал кости.
- Что ж это вы, батюшка, делаете!-заговорила Прасковья Ивановна.-Али мне не верите?