Слеткин торопливо надел шапку.
- Помилуйте, зачем же? Мы вас не гоним - и даже очень рады... Вот и Евламппя Мартыновна то же скажет. Евлампия Мартыновна, пожалуйте сюда! Куда вы забились?
Голова Евлампии показалась из-за кустов; но она не подошла к нам. Она еще похорошела за последнее время - и словно еще выросла и раздобрела.
- Мне, признаться сказать, - продолжал Слеткин, - даже очень приятно, что "встрелся" с вами. Вы хоть еще молоды, но разум уже имеете настоящий. Матушка ваша вчерась на меня прогневаться изволила - никаких от меня резонов принять не хотела, а я как перед богом, так и перед вами доложу: ни в чем я не повинен. С Мартыном Петровичем иначе поступать невозможно: совсем он в младенчество впал. Нельзя же нам исполнять все его капризы, помилуйте. А уважение мы ему оказываем как следует! Спросите хоть Евлампию Мартыновну.
Евлампия не шевелилась; обычная презрительная улыбка бродила по ее губам - и неласково глядели красивые глаза.
- Но зачем же вы, Владимир Васильевич, Мартын Петровичеву лошадь-то продали? (Меня особенно смущала эта лошадь, находящаяся во владении мужика.)
- Лошадь-то ихнюю зачем продали-с? Да помилосердуйте - куда же она годилась? Только сено даром ела. А у мужика она все-таки пахать может. А Мартыну Петровичу - коли вздумается куда выехать - стоит только у нас попросить. Мы в экипаже ему не отказываем. В нерабочие дни с нашим удовольствием!
- Владимир Васильевич! - глухо проговорила Евлампия, как бы отзывая его и все не сходя с своего места. Она вертела около пальцев несколько стеблей подорожника и отсекала им головки, ударяя их друг о дружку.
- Вот еще насчет казачка Максимки, - продолжал Слеткин, - Мартын Петрович жалуется, зачем, мол, мы его у него отняли да в ученье отдали. Но извольте сами рассудить: ну, что бы он стал у Мартына Петровича делать? Баклуши бить; больше ничего. И служить-то как следует он не может - по причине своей глупости и младых лет. А теперь мы его к шорнику в учение отдали. Выйдет из него мастер xopoший - и себе пользу принесет, и нам будет оброк платить. А в нашем маленьком хозяйстве это вещь важная-с! В нашем маленьком хозяйстве ничего упускать не следует!
"И этого-то человека Мартын Петрович называл тряпкой!" - подумал я. Но кто же теперь Мартыну Петровичу читает? - спросил я.