Я взглянул на него попристальнее и остолбенел окончательно: Мартын Петрович плакал!! Слезинка за слезинкой катилась с его ресниц по щекам... а лицо приняло выражение совсем свирепое...
- Уйди! - закричал он еще раз, - а то убью тебя, ей-богу, чтобы другим повадно не было!
Он дрыгнул всем телом как-то вбок и оскалился, точно кабан; я схватил ружье и бросился бежать. Собака с лаем пустилась вслед за мною! И она тоже испугалась.
Вернувшись домой, я, разумеется, матушке ни единым словом не намекнул на то, что видел, но, встретившись с Сувениром, я - черт знает почему - рассказал ему все. Этот противный человек до того обрадовался моему рассказу, таи визгливо хохотал и даже дрыгал, что я чуть не побил его.
- Эх! посмотрел бы я, - твердил он, задыхаясь от смеха, - как этот идол, "вшед" Харлус, залез в тину да и сидит в ней...
- Сходите к нему на пруд, коли вам так любопытно.
- Да; а как убьет?
Очень мне надоел Сувенир, и раскаивался я в своей неуместной болтливости... Житков, которому он передал мой рассказ, взглянул на дело несколько иначе.
- Придется к полиции обратиться, - решил он, - а пожалуй, и за воинской командой нужно будет послать.
Предчувствие его насчет воинской команды не сбылось, - но произошло действительно нечто необыкновенное.