- Ребята! - крикнул он, - два целковых жалует нам господин проезжий! Те все вдруг как загогочут... Великан взвалился на облучок...
- Счастливо оставаться!
И только мы их и видели! Лошади подхватили, телега загремела в гору, вот еще раз мелькнула она на темной черте, отделявшей землю от неба, завалилась и пропала.
Вот уж и стука, и крика, и бубенцов не слыхать...
Стала тишина мертвая.
Мы с Филофеем не вдруг опомнились.
- Ах ты, шут этакой! - промолвил он наконец и, сняв шляпу, начал креститься. - Право, шут, - прибавил он и обернулся ко мне, весь радостный, - А хороший должен быть человек - право. Но-но-но, махонькие! поворачивайтесь! Целы будете! Все целы будем! Ведь это он проехать не давал; он лошадьми-то правил. Экой шут парень! Но-но-но-ноо! с Бо-гам!
Я молчал - но и у меня хорошо стало на душе. "Целы будем! - повторил я про себя и разлегся на сене. - Дешево отделались!"
Мне даже несколько совестно стало, зачем это я стих Жуковского вспомнил.
Вдруг пришла мне в голову мысль: