Вера. Сны не сбываются… в действительности.
Горский. Кто это вам сказал? Mademoiselle Bienaimé? Предоставьте, ради бога, все подобные изречения женской мудрости сорокапятилетним девицам и лимфатическим юношам. Действительность… да какое самое пламенное, самое творческое воображение угонится за действительностию, за природой? Помилуйте… какой-нибудь морской рак во сто тысяч раз фантастичнее всех рассказов Гофмана*; и какое поэтическое произведение гения может сравниться… ну, вот хоть с этим дубом, который растет у вас в саду на горе?
Вера. Я готова вам верить, Горский!
Горский. Поверьте, самое преувеличенное, самое восторженное счастие, придуманное прихотливым воображеньем праздного человека, не может сравниться с тем блаженством, которое действительно доступно ему… если он только останется здоровым, если судьба его не возненавидит, если его имения не продадут с аукционного торгу и если, наконец, он сам хорошенько узнает, чего ему хочется.
Вера. Только!
Горский. Но ведь мы… но ведь я здоров, молод, мое имение не заложено…
Вера. Но вы не знаете, чего вам хочется…
Горский (решительно). Знаю.
Вера (вдруг взглянув на него). Ну, скажите, коли знаете.
Горский. Извольте. Я хочу, чтобы вы…