Ольга. Я вижу, вы не хотите со мной говорить откровенно. Вы меня не бойтесь… Ведь я не то, что Павел Николаич… Ну, его вы можете бояться, положим… Вы его не знаете… он с виду кажется таким строгим. А меня-то зачем вы боитесь… Ведь вы меня ребенком знали.
Кузовкин. Ольга Петровна, сердце у вас ангельское… Пощадите бедного старика.
Ольга. Помилуйте! я, напротив, желала бы…
Кузовкин. Не напоминайте мне про вашу молодость… уж и так мне на душе горько… ох, горько! Под старость лет из вашего дома выезжать приходится — и по своей вине…
Ольга. Послушайте, Василий Петрович, есть еще средство помочь вашему горю… будьте только со мной откровенны… послушайте… я… (Вдруг встает и отходит немного в сторону.)
Кузовкин (глядя ей вслед). Не извольте беспокоиться, Ольга Петровна, — право, не стоит-с. Я и там об вас буду бога молить. А вы иногда вспомните обо мне — скажите: вот старик Кузовкин Василий преданный мне был человек…
Ольга (снова обращаясь к Кузовкину). Василий Петрович, точно вы мне преданный человек, точно вы меня любите?
Кузовкин. Матушка вы моя, прикажите мне умереть за вас.
Ольга. Нет, я не требую вашей смерти, я хочу правды, я хочу знать правду.
Кузовкин. Слушаю-с.