(Тропачев с изумленьем оборачивается и глядит на Елецкого. Карпачов остается неподвижным.)
Тропачев (не без смущенья). Вы, мне-е… Я не помню…
Елецкий (продолжает сухо и резко). Да-с, Флегонт Александрыч, я, признаюсь, удивляюсь, что вам за охота, с вашим воспитаньем… с вашим образованьем… заниматься такими, смею сказать… пустыми шутками… да еще два дня сряду…
Тропачев (делая рукой знак Карпачову, который тотчас отскакивает и вытягивается). Однако позвольте, Павел Николаич… Я, конечно… Впрочем, я точно с вами согласен… хотя, с другой стороны… А что, ваша супруга здорова?
Елецкий. Да… она скоро придет… (Улыбаясь и пожимая руку Тропачеву.) Вы меня, пожалуйста, извините… Я сегодня что-то не в духе.
Тропачев. О, полноте, Павел Николаич, что за беда… Притом вы правы… с этим народом фамильярность никуда не годится… (Елецкого слегка передергивает.) Какая сегодня славная погода! (Минутное молчание.) А ведь точно вы правы… в деревне долго жить — беда! On se rouille à la campagne…[107] Ужасно… Скучно, знаете… Где тут разбирать…
Елецкий. Пожалуйста, не вспоминайте об этом больше, Флегонт Александрыч, сделайте одолжение…
Тропачев. Нет, нет, я так; я вообще; общее, знаете, замечанье. (Опять маленькое молчанье.) Я вам, кажется, не сказывал… Я будущей зимой уезжаю за границу.
Елецкий. А! (Кузовкину, который опять хочет уйти.) Останьтесь, Василий Семеныч… Мне нужно с вами поговорить.
Тропачев. Я думаю, года эдак два за границей остаться… А что ж madame? Будем ли мы иметь удовольствие ее видеть сегодня?