Мошкин. Эх, как… (Спохватившись.) Позвольте. Родион Карлыч, представить вам… Пряжкина, Катерина Савишна, штаб-офицерша… Марье Васильевне тетка двоюродная…
Фонк (холодно кланяясь). Я очень рад… (Пряжкина опять приседает.)
Мошкин (Пряжкиной). Вам что-нибудь нужно?
Пряжкина. Да-с… Меня Марья Васильевна просила… то есть не то, чтоб просила… а только если б вам можно было… на минуточку…
Мошкин (с укоризной). Что там такое?.. Как же теперь?.. (Украдкой указывая ей на Фонка.) Эх!..
Фонк. Прошу вас не церемониться… если вам нужно….
Мошкин. Вы очень добры… Право, я не знаю, зачем это меня зовут… Впрочем, я сию минуту возвращусь…
Фонк (поднимая руку). Помилуйте…
Мошкин. Сейчас, сейчас. (Уходя с Пряжкиной, он ей высказывает свое неудовольствие.)
Фонк (один; глядит им вслед, пожимает плечами, начинает ходить по комнате. Подходит к зеркалу, охорашивается, потом с гадливостью приподнимает щетку, взглядывает на ширмы). Что это такое? Что это? (Расставляя руки.) Куда это меня привели? Что это за смешная женщина, и старик этот тоже, болтает, плачет… и что за фамилиарность такая? Мальчик в каком-то мерзком казакине; всё нечисто… Постель, вот — и квартира, наконец, — что это такое? Должно быть, обед будет прескверный, и шампанское скверное… придется пить… (Стратилат входит и прицепляет зажженные лампы к стене; Фонк глядит на него, скрестя руки; Стратилат с робостью взглядывает на него и выходит.) Что это? как это можно, наконец? Решительно не понимаю… Ослепление какое-то. Впрочем, посмотрим невесту. (Из боковой двери выходит Вилицкий.) А! Вилицкий!