Донья Долорес. О сеньор! мне ли сравниться с вами! «Два года неумолимого молчания…» Неумолимого… мне это слово нравится.
Дон Пабло. Не шутите кинжалом… можете обрезаться.
Донья Долорес. Я вас не боюсь.
Дон Пабло. Да, конечно; вы не боитесь меня с тех пор, как узнали, что я вас люблю… но берегитесь — моя любовь престранного рода… притом же и я теперь убедился, что вы не любите меня…
Донья Долорес. Вы убедились… теперь; а прежде не были убеждены?
Дон Пабло. Смейтесь, смейтесь надо мной… Если б вы знали, с какими чувствами я гляжу на вас… Как бы я охотно стал перед вами на колени, с каким наслаждением положил бы свою голову у ваших ног и ждал бы одного… одного рассеянного взгляда, как милости, если б не знал, что я только напрасно унижусь…
Донья Долорес (с злою насмешливоетью). Кто знает?
Дон Пабло (задумчиво глядя на нее). И что мне понравилось в этой белокурой головке?.. Странно! на всех людей, с которыми случалось мне сближаться, как, например, на Бальтазара, имел я почти мне самому не понятное влияние… а на нее…
Донья Долорес. Вы мне надоели!
Дон Пабло (схватив ее за руку). Однако посмотри мне в глаза, посмотри мне в лицо… тебе некогда шутить, поверь мне… Или ты думаешь, что ты безнаказанно видела мои слезы? Как? — ты целые два года так беспечно, так бесстрастно терзала меня, а теперь смеешься надо мной? Или ты думаешь, что я не умею мстить?