Донья Долорес (несколько дрожащим голосом). Вы меня не испугаете… я у себя в доме. Я, как дитя, поверила глупой шутке, которую вы разыграли надо мной… Да, да, не притворяйтесь удивленным… Вы, я знаю, сговорились с Маргаритой, с моим мужем и, может быть, даже с этим молодым человеком… но теперь я как хозяйка говорю вам как гостю, что я устала, что ваш разговор нисколько не занимателен, несмотря на ваше обещанье, и что я прошу вас удалиться… Я завтра же — я тотчас же передам дон Бальтазару всё, что вы мне говорили… Он не даст меня в обиду.
Дон Пабло. Нет, сеньора, я не сговаривался с господином Рафаэлем, хотя, признаюсь, я научил Маргариту оставить ключ в вашей комнате, я научил дон Бальтазара сказать вам, что он ночь проводит у алькада, я посоветовал ему дать вам случай быть наедине с любезным гостем… Зачем я это всё делал, спросите вы меня? Спроси́те у человека, который не может удержать на скате горы своих лошадей, зачем он вдруг пускает их во всю прыть… Долго, медленно, целые два года созревала наша гибель… она созрела — я не мог удержаться и ударил по лошадям.
Донья Долорес. Но повторяю вам, что мне за дело до ваших чувств, до вашей гибели?..
Дон Пабло. Так… но и мне-то что за дело до вашего страха, до вашего негодованья?.. (Донья Долорес задумывается.) О чем вы задумались?
Донья Долорес. Вы хотите знать, о чем я думаю… Я думаю о том, что если б у меня был муж гордый и смелый, истинный покровитель жены своей, − с какими горячими слезами я стала бы просить его заступиться за меня, наказать вас… с какою радостью приветствовала бы его как победителя!..
Дон Пабло. Просите дон Бальтазара вызвать меня на дуэль…
Донья Долорес. Сеньор, пора нам кончить эту шутку…
Дон Пабло. Пора… вы говорите… пора…
Донья Долорес. Итак… прощайте.
Дон Пабло. Однако вы точно меня не понимаете?