— Тетушка ваша скончалась? — проговорил я с кротким участьем.
— Скончалась… — отвечал он с легким вздохом. — Хозяин! — прибавил он громким голосом. — Самовар — да поскорей! Да, — продолжал он, снова обращаясь ко мне. — Скончалась. Вот теперь еду наследство получать.
Вошел слуга Евгения Александрыча, рыжеватый молодой человек, одетый егерем.
— Hans! — промолвил мой знакомый. — Geben Sie mir eine Pfeife[52].
Hans вышел.
— У вас камердинер из немцев? — спросил я.
— Нет… из чухонцев… — отвечал Евгений Александрыч с расстановкой. — Но по-немецки понимает.
— А по-русски говорит?
Евгений Александрыч помолчал немного…
— Да, говорит!