Петушков вздрогнул.
— Впрочем, — продолжал Бублицын, исчезая в облаке дыма, — что́ я у вас спрашиваю! Ведь вы такой человек, Иван Афанасьич! — Бог знает, чем вы занимаетесь, Иван Афанасьич.
— Тем же, чем и вы, — не без досады и нараспев проговорил Петушков.
— Ну, нет, Иван Афанасьич, нет… Что вы это?
— Однако?
— Ну, да уж что, Иван Афанасьич!
— Однако? однако?
Бублицын поставил трубку в угол и начал рассматривать свои не совсем красивые сапоги. Петушков почувствовал смущение.
— Так-то, Иван Афанасьич, так-то, — продолжал Бублицын, как бы щадя его. — А про Василису булочницу вам доложу: очень, о-чень хороша… о-чень.
Г-н Бублицын расширил ноздри и медленно погрузил руки в карманы.