Странное дело! Иван Афанасьич почувствовал нечто вроде ревности. Он начал двигаться на стуле, некстати расхохотался, покраснел вдруг, зевнул и, зевая, скривил немного нижнюю челюсть. Бублицын выкурил еще три трубки и удалился. Иван Афанасьич подошел к окну, вздохнул и велел подать себе напиться.
Онисим поставил стакан квасу на стол, угрюмо взглянул на барина, прислонился к двери и потупил голову.
— Что ты так задумался? — спросил его барин ласково и не без страха.
— Что задумался? — возразил Онисим, — что задумался… Всё об вас.
— Обо мне!
— Разумеется, о вас.
— А что ж ты такое думаешь?
— А я вот что думаю. (Тут Онисим понюхал табаку.) Стыдно вам, сударь, стыдно.
— Что такое стыдно?
— Что такое стыдно… Да вы посмотрите на господина Бублицына, Иван Афанасьич… Чем не молодец? помилуйте.