— Что же она, по-вашему?
— Барабан, помилуйте, обыкновенный барабан, вот по которому бьют палками…
— Ах, да! — перебила Александра Павловна, желая переменить разговор, — вас, говорят, поздравить можно?
— С чем?
— С окончанием тяжбы. Глиновские луга остались за вами…
— Да, за мною, — мрачно возразил Пигасов.
— Вы столько лет этого добивались, а теперь словно недовольны.
— Доложу вам, Александра Павловна, — медленно промолвил Пигасов, — ничего не может быть хуже и обиднее слишком поздно пришедшего счастья. Удовольствия оно все-таки вам доставить не может, а зато лишает вас права, драгоценнейшего права — браниться и проклинать судьбу. Да, сударыня, горькая и обидная штука — позднее счастие.
Александра Павловна только плечами пожала.
— Нянюшка, — начала она, — я думаю, Мише пора спать лечь. Подай его сюда.