— Лестницу! лестницу несите! — обратился Слёткин к прочим крестьянам.
— А где ее взять? — послышалось ему в ответ.
— И хоть бы лестница была, — промолвил не спеша один голос, — кому ж охота лезть? Нашли дураков! Он те шею свернет — мигом!
— С’час убиеть, — проговорил один молодой белокурый парень с придурковатым лицом.
— А то нешто нет? — подхватили остальные. Мне, показалось, что, не будь даже явной опасности, мужики все-таки неохотно исполнили бы приказание своего нового помещика. Чуть ли не одобряли они Харлова, хоть и удивлял он их.
— Ах вы, разбойники! — застонал Слёткин, — вот я вас всех…
Но тут с тяжким грохотом бухнула последняя труба, и среди мгновенно взвившегося облака желтой пыли Харлов, испустив пронзительный крик и высоко подняв окровавленные руки, повернулся к нам лицом. Слёткин опять в него прицелился.
Евлампия одернула его за локоть.
— Не мешай! — свирепо вскинулся он на нее.
— А ты — не смей! — промолвила она, — и синие ее глаза грозно сверкнули из-под надвинутых бровей. — Отец свой дом разоряет. Его добро.