Теглев ограничился замечанием, что я тут ни при чем — что рукой моей водило нечто другое и что это только доказывает, как мало я его знаю. Голос его, странно спокойный и ровный, звучал над самым моим ухом.
— Но вы меня узнаете, — прибавил он. — Я видел, как вы вчера улыбнулись, когда я упомянул о силе воли. Вы меня узнаете — и вы вспомните мои слова.
Первая изба деревни, как некое темное чудище, выплыла из тумана перед нами… вот вынырнула и вторая, наша изба — и моя лягавая собака залаяла, вероятно, почуявши меня.
Я постучал в окошко.
— Семен! — крикнул я теглевскому слуге, — эй, Семен! отвори нам поскорей калитку.
Калитка стукнула и распахнулась; Семен шагнул через порог.
— Илья Степаныч, пожалуйте, — промолвил я и оглянулся…
Но никакого Ильи Степаныча уже не было за мною. Теглев исчез, словно в землю провалился.
Я вошел в избу, как ошалелый.