Машурина нахмурилась.
— Он пошел в библиотеку за книгами, а влюбляться ему некогда и не в кого.
«А в вас?» — чуть было не сорвалось с губ у Паклина.
— Я потому желаю его видеть, — промолвил он громко, — что мне нужно переговорить с ним по одному важному делу.
— По какому это делу? — вмешался Остродумов. — По нашему?
— А может быть, и по вашему… то есть по нашему, общему.
Остродумов хмыкнул. В душе он усомнился, но тут же подумал: «А чёрт его знает! Вишь он какой пролаз!»
— Да вот он идет наконец, — проговорила вдруг Машурина — и в ее маленьких некрасивых глазах, устремленных на дверь передней, промелькнуло что-то теплое и нежное, какое-то светлое, глубокое, внутреннее пятнышко…
Дверь отворилась — и на этот раз, с картузом на голове, со связкой книг под мышкой, вошел молодой человек лет двадцати трех, сам Нежданов.