— Да.
— И намерена продолжать… свои свиданья с ним?
— Да; намерена.
— Ну… а если я тебе это запрещу?
— Я вас не послушаюсь.
Валентина Михайловна подпрыгнула на кресле.
— А! Вы не послушаетесь! Вот как!.. И это мне говорит облагодетельствованная мною девушка, которую я призрела у себя дома, это мне говорит… говорит мне…
— Дочь обесчещенного отца, — сумрачно подхватила Марианна, — продолжайте, не церемоньтесь!
— Ce n'est pas moi qui vous le fait dire, mademoiselle! Но во всяком случае этим гордиться нечего! Девушка, которая ест мой хлеб…
— Не попрекайте меня вашим хлебом, Валентина Михайловна! Вам бы дороже стоило нанять француженку Коле… Ведь я ему даю уроки французского языка! Валентина Михайловна приподняла руку в которой она держала раздушенный иланг-илангом батистовый платок с огромным белым вензелем в одном из углов, и хотела что-то вымолвить; но Марианна стремительно продолжала: