— Сейчас будет, — ответил Павел, — и сливки и все.
— Татьяна — это его жена, — продолжал Соломин, — и такая же неизменная, как он. Пока вы сами… ну, там, привыкнете, что ли, — она вам, моя барышня, прислуживать будет.
Марианна бросила свою мантилью на стоявший в уголку кожаный диванчик.
— Зовите меня Марианной, Василий Федотыч, — я не хочу быть барышней! И прислужницы мне не надо… Я не для того ушла оттуда, чтобы иметь прислужниц. Не глядите на мое платье; у меня — там — другого не было. Это все надо будет переменить.
Платье это, из коричневого драдедама, было очень просто; но, сшитое петербургской портнихой, оно красиво прилегало к стану и к плечам Марианны и вообще имело вид модный.
— Ну не прислужница — так помощница, по-американски. А чаю вы все-таки напейтесь. Теперь еще рано — да и вы оба, должно быть, устали. Я теперь отправляюсь по фабричным делам; позднее мы опять увидимся. Что нужно будет — скажите Павлу или Татьяне.
Марианна быстро протянула ему обе руки.
— Чем нам отблагодарить вас, Василий Федотыч? — Она с умилением глядела на него.
Соломин тихонько погладил ей одну руку.
— Я бы сказал вам: не стоит благодарности… да это будет неправда. Лучше же я скажу вам, что ваша благодарность мне доставляет великое удовольствие. Вот мы и квиты. До свиданья! Павел, пойдем.