Муза выслушала меня, не трогаясь с места и не глядя на меня более.
— Я вам вот еще что должна сказать, — начала она, снова подвигаясь вперед по дорожке, — а то вы можете подумать: да она сумасшедшая! Я вам должна сказать: на мне этот старик жениться хочет!
— Какой старик? Лысый? Пунин?
— Нет — не тот! другой… Парамон Семеныч.
— Бабурин?
— Он самый.
— Неужто? Он вам предложение сделал?
— Сделал.
— Но вы, конечно, не согласились?
— Нет, согласилась… потому что я тогда ничего не понимала. Теперь — другое дело.