— Он твой родственник?
— Нет-с, не родственник — товарищ. Неудобств от него никаких по хозяйству произойти не может, — поспешил прибавить Бабурин, как бы предупреждая возражения. — Живет он на моих харчах, помещается в одной со мной комнате; скорей пользу он должо́н принесть, так как грамоте он обучен, без лести сказать, в совершенстве и нравственность имеет примерную.
Бабушка выслушала Бабурина, пожевывая губами и щурясь.
— Он на твоем иждивении живет?
— На моем-с.
— Ты его из милости содержишь?
— По справедливости… так как бедного человека обязанность есть — помогать другому бедному.
— Вот как! Впервое слышу. Я до сих пор полагала, что это скорей обязанность богатых людей.
— Для богатых, осмелюсь доложить, это занятие… а для нашего брата…
— Ну, довольно, довольно, хорошо, — перебила бабушка и, подумав немного, промолвила в нос, что всегда было дурным знаком: — А каких он лет, твой нахлебник?