Марья Павловна помолчала.
- От тебя не отделаешься,- сказала она наконец.- Ты, как избалованное дитя, привыкла исполнять все свои прихоти. Изволь, я буду петь.
- Браво, браво, - воскликнула Надежда Алексеевна и захлопала в ладоши.Господа, пойдемте в гостиную. А что касается до прихотей, - прибавила она, смеясь, - это тебе припомнится. Можно ли при незнакомых людях выставлять мои слабости? Егор Капитоныч, Матрена Марковна так вас стыдит при чужих?
- Матрена Марковна,- пробормотал Егор Капитоныч,- очень почтенная дама; только насчет манер...
- Ну пойдемте, пойдемте,-перебила его Надежда Алексеевна и вошла в гостиную.
Все отправились вслед за ней. Она сбросила с себя шляпу и села за фортепьяно. Марья Павловна стала возле стены, довольно далеко от Надежды Алексеевны.
- Маша,- проговорила она, подумав немного,- спой нам "Хлопец сее жито".
Марья Павловна запела. Голос у ней был чист и силен, и пела она хорошо - просто и без вычур. Все слушали ее с большим вниманием, а Владимир Сергеич не мог скрыть свое изумленье. Когда Марья Павловна кончила, он подошел к ней и начал ее уверять, что он никак не ожидал...
- Погодите, то ли еще будет! - перебила его Надежда Алексеевна.-Маша, потешу я твою хохлацкую душу, спой нам теперь "Гомин-гомин по дуброви..."
- Разве вы малоросска? - спросил ее Владимир Сергеич.