Ещё больше опечалились мастера. Не сказав ни слова, они взяли птицу и отнесли к искусному кузнецу. Всю ночь трудился искусный кузнец, и, когда утром друзья возвратились к нему, чудесная птица взмахнула крыльями, кивнула точёной головкой и защёлкала золочёным клювом.
Вне себя от радости все трое – резчик, рисовальщик и кузнец – побежали в ханский дворец. Они принесли с собой голубую птицу, и птица эта сверкала, как солнце, махала крыльями и вертела головой, совсем как живая. Они ждали щедрой награды, но, увидев птицу, жестокий хан закричал и затопал ногами; он так разгневался, что пламя вылетело у него из ноздрей. «Бездельники! – кричал хан. – Ваш товар никуда не годен! Разве это волшебная птица? Она молчит, она не умеет петь. Это не Биль-Биль-Гое, приносящая людям счастье!»
Ах, сколько дней ни старались искусные мастера, голубая птица так петь и не научилась. И вот сейчас придут ханские стражники, они схватят несчастных людей и бросят в тюрьму-зиндан. А из ханской тюрьмы – все знают – никто еще не возвращался живым. Вот почему горько плачут их несчастные жёны и дети.
Так сказал водонос и тоже заплакал, а вслед за ним тоненьким голоском зарыдал и Ярты-гулок.
Долго ли плакал Ярты, никто не знает, но вот толпа зашумела, заволновалась.
– Расступись! Разойдись! – раздались громкие голоса.
Ярты оглянулся и увидал, что прямо к мастерам через площадь идут ханские стражники с обнажёнными мечами и вместе с ними начальник стражи – толстый и разъяренный, как дикий кабан.
– Ничтожные! – захрипел он, подойдя к мастерам. – Вы нарушили приказ хана: ваша птица молчит! За эту дерзость вас ждёт жестокое наказание!
Мастера промолчали, а женщины, старики и дети, услышав такие слова, заплакали ещё громче.
«Эй, плачем тут не поможешь! – сказал сам себе Ярты-гулок. – Чем плакать, не лучше ли проучить гордеца хана! Что-что, а уж это-то я сумею!» Он утёр кулачком слёзы и стал быстро карабкаться на шест. Минута – и малыш сидел уже под крылом чудесной птицы.