- Ты откуда, малыш? - закричал погонщик. - Зачем ты увязался с нами? Тебя птицы и те заклюют, а верблюды затопчут! Пропадёшь ты без отца и без матери!
Ярты и сам понимал, что его дела плохи. Он хотел заплакать ещё громче, но вдруг услышал ласковый голос:
- Я заменю малышу и отца и мать! - И сильная большая рука осторожно подняла мальчика.
Ярты глянул и увидел белую бороду - такую же белую, как борода его отца. Он увидел ласковые глаза - такие же ласковые, как глаза его матери. А от этих глаз, словно солнечные лучи, по всему лицу бежали мелкие добрые морщинки. Ярты сразу узнал бахши Салиха. Старик вынул из кармана халата красный шёлковый платок, осторожно вытер мальчику слёзы и сказал:
- Не плачь, милый. Плакать молодцу не к лицу! В моей сумке я устрою тебе кибитку, от жаркого солнца прикрою своей бородой, от холодного ветра спрячу в рукав моего ватного халата, а еды нам обоим много не нужно.
- Ах, бавам-Салих! - ответил Ярты старику. - Я знаю, что мне с тобой плохо не будет, но я плачу оттого, что уехал из дому, не попрощавшись ни с матерью, ни с отцом. Они будут горевать и считать меня погибшим, а если узнают, что я сам без спроса ушёл в далёкие страны, - сочтут меня неблагодарным.
Старый бахши улыбнулся и ответил:
- Это очень хорошо, мой мальчик, что ты любишь своих родных и заботишься о них так же, как они заботятся о тебе. Но разве поможешь слезами горю? Не плачь, я знаю, как выручить тебя из беды. Скоро в пустыне поднимется ветер, шепни ему слово, пошли с ветром привет своему почтенному отцу и доброй матери, и ветер донесёт твои слова до родного дома.
Так сказал старый бахши, а караван продолжал свой путь. Тихо позвякивали колокольчики, и шаг за шагом, медленно выступали верблюды вслед за белым ишаком проводника - караван-баши...
Где был караван, там нет его. След ноги и тот заметает горячая пыль пустыни.