Он во всеуслышание заявил, что плюет на Пинкертона и сам будет собирать все материалы. Все это, конечно, Ихара тотчас же доложил боссу, который высказал мнение, что новый эксперт просто не умеет «делать дела» и зарвался.
Однако Дрэйк не напрасно разыграл истерику и негодование. Он, твердо рассчитывая на Бена Реда, вечером позвонил ему и условился о встрече.
4
На другой день вечером Бен Ред вез Дрэйка на своей машине в рабочие кварталы, на окраину города. Сначала Дрэйк, не обращая внимания на дома, внимательно слушал Бена Реда.
Задача состояла в том, чтобы получить от одного безработного компрометирующие документы о Пате Рушпете. Бен Ред с презрительной насмешкой рассказывал об этих людях, еще верящих в возможность добиться, при существующем режиме, какой-то правды. К таким принадлежала и эта группа рабочих, собравших материал о Пате Рушпете и надеявшаяся, что газеты помогут его разоблачить, и тогда он не будет больше профсоюзным боссом. Один из этих рабочих знал Бена Реда, который выдавал себя за летчика, работавшего в Китае у начальника одного из партизанских отрядов. Начальник Бена Реда был чанкайшистом и, спасая жизнь, назвался партизаном после разгрома Чан Кай-ши. Но об этом Бен Ред не рассказывал.
Таков был Бен Ред, которому доверяли простодушные люди.
Бен Ред хотел представить Дрэйка под видом журналиста из «Чикаго-Ньюс», с тем чтобы ему дали ознакомиться с этим материалом, который как сенсацию якобы опубликуют газеты. Цель Бена Реда была — завладеть этим материалом и продать его подороже Рушпету. Бен Ред действовал на свой страх и риск, вот почему и был приглашен Дрэйк, как никому не известный. Все заранее выслежено. В лачуге будет только хозяин. Дрэйку надлежало, угрожая пистолетом хозяину, а заодно и Бену Реду, забрать материал и скрыться. Для рабочих же это была возможность широко разоблачить предателя. Пока рабочие постепенно восстановят утерянные материалы, Бен Ред и Дрэйк сорвут куш.
Они уточнили план во всех подробностях.
Вот тут-то Дрэйк и обратил внимание на улицу. Это уже не был благоустроенный район города. Там, правда, тоже валялось много неубранной бумаги, но не было луж во всю улицу и такой грязи.
Сначала шли мрачные, казарменного типа, одноэтажные дома. Их ветхие кирпичные стены были обшиты досками. Большинство окон было забито тряпками и жестью. Между домами висело множество веревок. Кое-где на них сушилось белье.