Слева от деревянного вращающегося кресла, на столике, помещался небольшой телефонный коммутатор. Он позволял обходиться без помощи станции, и, кроме того, можно было, включив все номера, разговаривать сразу со всеми служащими.
Пирсон так спешил, что даже не сел в кресло. Левой рукой он быстро перевел рычажок на коммутаторе, а правой нажал кнопку звонка и нетерпеливо крикнул:
— Тенденция?
Ответ биржевого агента, известного под кличкой «биржевой министр», последовал почти немедленно.
Те поспешность и телеграфная краткость, с какой докладывал «биржевой министр», свидетельствовали о том, что он хорошо был знаком с нравом Пирсона. Советники и клерки знали, что малейшая задержка вызывает ярость босса. Это грозило не только увольнением: каждого уволенного Пирсон рассматривал как носителя тайны, способного продать ее.
— Тенденция: падение. Акции упали на двадцать пунктов, — торопливо говорил «биржевой министр». — Причина: советские разоблачения поджигателей войны и движение сторонников мира во всех странах, а также забастовки в Соединенных Штатах, вызванные коммунистами. Создавшееся положение используют Меллон и Рокфеллер, играющие на понижение.
Пирсон в досаде повернул рычажок, и в кабинете стало тихо.
Опять эти коммунистические разоблачения поджигателей войны и это проклятое движение в защиту мира! Оно гасит все деловое возбуждение, с таким трудом подстегнутое военными приготовлениями.
С забастовками он покончит. Нельзя, чтобы целые отрасли хозяйства бездействовали в течение длительного времени. А если это случится во время войны? Ведь они и так платят кучу денег профсоюзным боссам, чтобы те удерживали рабочих от забастовок. Что же, помимо закона Тафта — Хартли, запрещающего забастовки, придется ввести еще более строгие. Надо отнять все деньги у профсоюзов. Надо уничтожить влияние коммунистов в первую очередь у себя, в Америке. Все беды, все несчастья валить на коммунистов. Надо изолировать коммунистов. Многое для этого сделано, но все еще недостаточно! Надо что-то противопоставить идеям коммунистов, но даже Ван-Вик с его «мозговым», «психологическим» и прочими трестами не может придумать ничего достойного внимания.
Пирсона также тревожила биржевая политика Меллона и Рокфеллера. Он прекрасно знал волчий нрав своих соратников, готовых в любую минуту «проглотить» друг друга. Он и сам был таков. И все же его привела в ярость тайная игра этих двух монополистов на понижение акций. Усиливая падение курса акций, они могли вызвать биржевую панику. Пирсон с ужасом подумал о том, что будет, если кризисная паника все-таки разразится.